Великие люди о Библии

Александр Сергеевич Пушкин (1799-1837):
Есть Книга, коей каждое слово истолковано, объяснено проповедано во всех концах земли, применено ко всевозможным обстоятельствам жизни и происшествиям мира; из коей нельзя повторить ни единого выражения, которого не знали бы все наизусть, которое не было бы уже пословицею народов;

она не заключает уже для нас ничего неизвестного; но книга сия называется Евангелием, и такова её вечно новая прелесть, что если мы, пресыщенные миром или удручённые унынием, случайно откроем её, то уже не в силах противиться её сладостному увлечению и погружаемся духом в её божественное красноречие.
(Пушкин А.С. Полное собрание сочинений в 10 томах / Изд. АН СССР. Т.7. М., 1958. С. 470).


Роберт Бойль (1627-1691), английский химик и физик:
В сравнении с Библией все человеческие книги являются малыми планетами, которые свой свет и блеск получают от Солнца.
(Цитата по книге: «Непознанный мир веры». М., 2002. С. 285).

Виссарион Григорьевич Белинский (1811-1848):
Есть книга, в которой сказано всё, всё решено, после которой ни в чём нет сомнения, книга безсмертная, святая, книга вечной истины, вечной жизни – Евангелие. Весь прогресс человечества, все успехи в науках, в философии заключаются только в большем проникновении в таинственную глубину этой Божественной Книги»
(Цитата по книге: «Непознанный мир веры». М., 2002. С. 253).

Федор Михайлович Достоевский (1821-1881):
Господи! что за книга это Священное Писание, какое чудо и какая сила, данные с ней человеку! Точно изваяние мира и человека и характеров человеческих, и названо всё и указано всё на веки веков. И сколько Таин – разрешённых и откровенных! Гибель народу без Слова Божия, ибо жаждет душа его Слова и всякого прекрасного восприятия»
(Цитата по книге: «Непознанный мир веры». М., 2002. С. 13).

Александр Иванович Герцен (1812-1870):
Евангелие я читал много и с любовью, по-славянски и в лютеровском переводе. Я читал без всякого руководства, не всё понимал, но чувствовал искреннее и глубокое уважение к читаемому. В первой молодости моей я часто увлекался вольтерианизмом, любил иронию и насмешку, но не помню, что бы когда-нибудь я взял в руки Евангелие с холодным чувством: это меня проводило через всю жизнь; во все возрасты, при разных событиях, я возвращался к чтению Евангелия, и всякий раз его содержание низводило мир и кротость на душу.
(Цитата по книге: «Непознанный мир веры». М., 2002. С. 246).

Клеланд Макафи пишет: «Если бы все экземпляры Библии в каком-нибудь крупном городе были уничтожены, эту Книгу можно было бы в значительной мере восстановить за счёт цитат на полках книг городской публичной библиотеки. Существуют монографии по практически всем крупным писателям, посвящённые тому насколько на этих писателей повлияла Библия».
(Джош Макдауэлл. Неоспоримые свидетельства. Исторические свидетельства, факты, документы христианства М., 1993. C. 15).

Николай Васильевич Гоголь (1809-1852):
Выше того не выдумать, что уже есть в Евангелии. Сколько раз уже отшатывалось от него человечество и сколько раз обращалось. Несколько раз совершит человечество своё кругообращение… несколько мыслей совершит… оборот мыслей… и возвратится вновь к Евангелию, подтвердив опытом событий истину каждого его слова. Вечное, оно вкоренится глубже и глубже, как дерева, шатаемые ветром, пускают глубже и глубже свои корни.
(Цитата по книге: «Непознанный мир веры». М., 2002. C. 22).

Генрих Гейне (1797-1856), немецкий поэт, публицист и критик.:
Своим душевным просветлением я всецело обязан простому чтению одной книги. Одной книги? Да, и эта старая простая книга, скромная, как природа, и естественная, как естественна природа, книга, которая деловито (werkeltagig) и просто выглядит, как солнце, которое нас греет, как хлеб, который нас питает… – и эта книга, коротко говоря есть Библия. Совершенно справедливо, называют её Священным Писанием. Кто потерял Бога в душе своей, тот может снова найти Его в этой книге, а кто никогда Его не знал, на того повеет от неё дыханием Божественного Слова.
(Heine H. Samtliche Werke. Bd. 5. Uber Deutschland. Th. 1. Zur Geschichte der Religion und Philosophie in Deutschland. Hamburg, 1872. S. 25-26). Приведя эту цитату, епископ Варнава (Беляев, †6.5.1963) пишет: «Нет нужды приводить в пользу Библии ещё больше отзывов (которых вообще немало). И этого, вышедшего из уст такого кощунника, как Гейне (одна его знаменитая фраза при последнем издыхании чего стоит!), достаточна разумному человеку для преклонения перед благодатной силой Слова Божия». (Епископ Варнава (Беляев). Основы искусства святости. Т.1. Нижний Новгород, 1995. C. 60).

Николай Иванович Надеждин (1804-1856), «русский критик, эстетик. В 1831-36 издавал журнал «Телескоп» и приложение к нему газету «Молва», в которой сотрудничал В.Г. Белинский. Положительно оценивал некоторые произв. А.С. Пушкина, Н.В. Гоголя. Одним из первых разрабатывал эстетические признаки реализма» («Советский энциклопедический словарь»):
Известно, что всё образование новых европейских народов и их литератур началось и развивалось под сению христианства. Священное Писание, сие живое слово живого Бога, было для них всем и первой учебной книгой, и первым кодексом законов, и, наконец, первым источником творческого одушевления, первым образцом литературного совершенства. Точно так случилось и с нашей святой Русью: в струях Почайны, восприяла она, с новой верой новую жизнь во всех отношениях; вместе с Евангелием получила письмена для своего языка, сделалась книжною.
(Статья «Европеизм и народность в отношении к русской словесности» // «Телескоп». Ч. ХXХI. М.,1836. Цит. по: «В поисках своего пути: Россия между Европой и Азией». М., 1997. C. 41-42).

Иоганн Вольфганг Гете (1749-1832) немецкий поэт, мыслитель и естествоиспытатель:
Пусть мир прогрессирует и развивается, сколько ему угодно, пусть все отрасли человеческого исследования и знания раскрываются до высшей степени, ничто не может заменить Библию, она – основа всякого образования и всякого развития!
(Цитата по книге: «Непознанный мир веры» М., 2002. С. 270).

Михаил Васильевич Ломоносов (1711-1765):
Создатель дал роду человеческому две книги. В одной Он показал Своё величество, в другой – Свою волю. Первая – видимый сей мир, Им созданный, чтобы человек, смотря на огромность, красоту и стройность его зданий, признал Божественное всемогущество, по мере себе дарованного понятия. Вторая книга – Священное Писание. В ней показано Создателево благоволение к нашему спасению. В сих пророческих и апостольских боговдохновенных книгах истолкователи и изъяснители – суть великие церковные учители. А в оной книге сложения видимого мира сего физики, математики, астрономы и прочие изъяснители божественных в натуру влиянных действий суть таковы, каковы в оной книге пророки, апостолы, церковные учителя… обои обще удостоверяют нас не токмо о бытии Божием, но и о несказанных к нам его благодеяниях. Грех всевать между ними плевелы и раздоры.
(Ломоносов М.В. Сочинения. М., 1961. C. 496-497. Цит. по: Начала христианской психологии. Учебное пособие для вузов. Программа Государственного комитета РФ по высшему образованию «Обновление гуманитарного образования в России». М.: «Наука», 1995. С. 60-61).

Василий Андреевич Жуковский (1783-1852):
На третьей межд. конференции «Евангельский текст в русской литературе» (прошедшей с 31 мая по 4 июня 1999 г. в Петрозаводском государственном университете) «Ф.З. Канунова в своём докладе заметила, что Жуковский, который знал Евангелие наизусть, говорил: «Не надо никакой национальной идеи, у нас есть Нагорная проповедь»
(Газета «Татьянин День» 1999. № 33. С. 21).

Дени Дидро (1713-1784) французский писатель и философ, энциклопедист:
Откровенно, со всей искренностью признаюсь в том, что мне неизвестно, ни во Франции, ни где-либо во всём мире ни одного человека, который мог бы писать и говорить с большим искусством и талантом, чем те рыбаки и мытари, которые написали Евангелие. Я осмеливаюсь утверждать, что никто не в состоянии написать хотя бы подобный евангельскому рассказ, который был бы так прост и в то же время возвышен, так свеж, так трогателен, обладал бы таким могущественным воздействием на душу и не слабеющим на протяжении целых веков влиянием, каким является для нас каждое взятое отдельно, даже незначительное евангельское известие о страданиях и смерти Иисуса Христа.
(Цитата по книге: «Непознанный мир веры» М., 2002. С. 109).

Вальтер Скотт (1771-1832): «О сей величественный том! В нём тайна тайн, и чудо в нём. Блажен, кого сподобил Бог Вкусить величье этих строк, Свою познать с безсмертьем связь, Страшась, надеясь и молясь – И горе смертным тем, кто здесь Впадал в сомненье или спесь» (Цитата по книге: Джош Макдауэлл. Неоспоримые свидетельства. Исторические свидетельства, факты, документы христианства. М., 1993. С. 68).

Жан-Жак Руссо (1712-1778), французский философ, писатель и композитор:
Можем ли мы сказать, что евангельская история есть изобретение? Такие вещи, мой любезный друг, не изобретаются, и история Сократа (в этом никто не сомневается) менее достоверна, чем история Иисуса Христа. Утверждать противное значило бы только отодвинуть в сторону сущность вопроса, но не разрешить его. Наш разум скорее готов принять, что одно лицо своею жизнью действительно дало содержание евангельской истории, чем допустить, будто несколько лиц, сговорившись, сочинили такую историю. Иудейские писатели не в состоянии были изобрести ни такого тона, ни такой нравственности; Евангелие носит на себе такие высокие, удивительные и совершенно неподражаемые следы мудрости, что изобретатель заслуживал бы большего удивления, чем герой. Ко всему сказанному нужно прибавить, что Евангелие есть совершенно непостижимая вещь, которой не может постичь разум, но в тоже время и не такая, которой не понимал бы мыслящий человек и с которою бы не мог согласиться.
(Цитата по книге: «Непознанный мир веры» М., 2002. С. 312).

Святой праведный Иоанн Кронштадтский (память 20.12.1908 по ст. ст.):
Священное Писание есть величайшее чудо в рассуждение лиц, чудесно его написавших. Не чудо ли человеку неграмотному, некнижному, простому, знавшему прежде только рыбный промысел, написать такие прекрасные, сладкие Писания, которыми никогда не насытишься; записать такие истины, которые простому человеку не могут сами по себе и в голову прийти, написать так просто и так умно?
(Св. прав. Иоанн Кронштадтский. Творения. Дневник. Т.1: 1856-1858. Кн. 2. М., 2002. С. 319).

Константин Дмитриевич Ушинский (1824-1870/1871), «русский педагог-демократ, основоположник научной педагогики в России. <…> В 1945г. советским правительством учреждена медаль Ушинского («Советский энциклопедический словарь»).
Евангелие – единственный и наиболее совершенный источник нравственности, дающий живой образ совершенства в Лице Христа-Спасителя. Христианская религия является источником благодетельного влияния на умственное и нравственное развитие человеческого общества. Изучение Священной Истории – Библии – является важным предметом в системе воспитания и благодетельно действует на умственное и нравственное развитие детей. Евангелие раскрыло в сердце человеческом стремление к истинному совершенству. Всё, чем человек, как человек, может и должен быть, выражено вполне в Божественном учении и воспитанию остаётся только прежде всего и в основу всего вкоренить истины христианства.
(Цитаты по брошюре Информационно-координационного центра Православного образования в России «К.Д. Ушинский как педагог-христианин». М., Высокопетровский м-рь, 1994. С. 4, 9).

Художник Марк Шагал (1887-1985), «французский живописец и график. Фантастические, иррациональные произведения, часто на фольклорные и библейские темы…» («Советский энциклопедический словарь»):
Библия очаровала меня с раннего детства. Я считаю эту книгу непревзойдённым источником поэтического вдохновения.
(Журнал «Художественная галерея. Полное собрание работ всемирно известных художников». 2005, № 35. «Шагал». С. 30).

Марк Григорьевич Качурин (род. 1923), учитель русской словесности, почти полвека преподающий в средней и высшей школе, доктор педагогических наук, профессор Российского педагогического университета им. А.И. Герцена, автор книг для школьников, студентов, учителей-словесников:
«Книга книг… Так говорят о Библии, тем самым обозначая с предельной краткостью её место в человеческой культуре. Это Книга в самом общем, высшем и единичном значении, которое с незапамятных времён живёт в сознании народов: Книга судеб, хранящая тайны жизни и предначертания будущего. Это Священное Писание, которое все христиане воспринимают как внушенное самим Богом. И это сокровищница мудрости для всех мыслящих людей Земли, каковы бы ни были их верования. Это книга-библиотека, которая более тысячи лет складывалась из многих словесных произведений, созданных разными авторами, на разных языках. И это целостное творение, поражающее совершенством и алмазной прочностью в жесточайших испытаниях истории. Это книга, которая вызвала к жизни безчисленное множество других книг, где живут её идеи и образы: переводов, переложений, произведений словесного искусства, толкований, исследований. И с течением времени её созидающая энергия не умаляется, а возрастает. <…> С тех пор, как славянский перевод Евангелия, Псалтыри и других библейских книг, созданный великими просветителями Кириллом и Мефодием, появился на Руси, Библия стала первой и главной книгой русской культуры: по ней ребёнок учился грамоте и мышлению, христианским истинам и нормам жизни, началам нравственности и основам словесного художества. Библия вошла в народное сознание, в повседневный быт и духовное бытие, в обыденную и высокую речь; она не воспринималась как переводная, но как родная и умеющая роднить людей всех языков. <…> множество библейских выражений живут в современном русском языке, напоминая о его истоках и об истории нашей культуры. Возвращении Библии позволило читателям совершить ещё одно открытие: оказалось, что вся русская литературная классика, от древности до современности, связана с Книгой книг, опирается на её истины и заветы, нравственные и художественные ценности, соотносит с нею свои идеалы, приводит её речения, притчи, легенды… Эта связь не всегда очевидна, но открывается в пристальном, отзывчивом чтении и вносит как бы новое измерение в «художественную вселенную», созидаемую словесным искусством.
(Библия и русская литература. Хрестоматия. СПб, 1995. С.7-9).

Алексей Фёдорович Лосев (1893-1988), «философ, филолог, доктор филологических наук, профессор Московского государственного педагогического института» (Советский энциклопедический словарь):
Письма из лагеря жене (11.3.1932): «… Христос выше и дороже и понимания жизни и самой жизни»
(Цитата по книге: «…Из русской думы». Т. 2, М., 1995. С.204-205).

Василий Васильевич Розанов (1856-1919); статья «Русская церковь» (1909):
…Иисус не человек, а Существо, и Евангелие есть действительно сверхъестественная книга, где передан рассказ о совершенно Сверхъестественном Существе, и самые события сверхъестественны же. При этом мы разумеем не чудеса Иисуса, которые могли быть апокрифичны или легендарны. Единственное и главное чудо, и притом совершенно безспорное – есть Он Сам. Даже если согласиться с крайними скептиками, уверяющими что Иисуса никогда не было и что миф есть самая история, самый сюжет евангельский, то всё же отсюда скептики не получат никакой пользы: вымыслить такое Лицо, со всей красотою Его образа и непостижимыми Его речами, так же трудно и невероятно, и было бы чудесно как и быть такому Лицу. Предположим, что Платона никогда не было, а был кто-то приписавший ему диалоги, на которых поставлено имя «Платон». Плохая шутка: этот кто-то, кто написал их, пусть имя ему будет Сидор, а не Платон, и был он перс, а не грек – всё равно был как гений Платон, с таким именно содержанием в голове, какое мы приписываем Платону. Ведь мы и всё человечество не оттого признали Иисуса «Сыном Божиим», что так велели нам апостолы, что это завещали они нам как веру? Но мы сами и волею своею, прочитав речи Иисуса, прочитав Нагорную Его Проповедь, да и все Его речи, восклицаем с Нафанаилом «Равви! Ты – Сын Божий! Ты – Царь Израилев» (Ин.1,49). И исповедование Самарянки, и исповедание Никодима, и всего израильского народа, устилавшего одеждами Ему путь, при входе в Иерусалим и восклицавшего «благословен грядый во Имя Господне» (Мф.21,9) – всё это есть наше исповедание, без всякого подсказывания и помимо какого-либо авторитета для нас самих евангелистов-рассказчиков. <…> Европа, цивилизация европейская выросла из Христианства. Даже как спор против Церквей, как «ереси» – она выросла из него же. Высота европейской цивилизации показует, как высоко было Христианство. Воистину, не человек его основал!
(В книге: «Православие PRO ET CONTRA» СПб, 2001. С. 134-135).