Неопровержимые христианские истины во свете Библии и науки

Нет более актуального вопроса, чем вопрос о Боге. Именно он решает  все другие вопросы,  и вопрос о всей нашей жизни…
Это  вопрос не только ученого или государственного деятеля, а вопрос вообще  всего человека, всей его  нравственной и духовной  жизни.
Но если это есть вопрос всего человека, то и ответ также есть дело всего человека. Решать его может не только наша мыслительная способность и его познавательная деятельность. Это был бы не полностью весь человек. Тут также необходимо и внутреннее решение. Голос здесь должна иметь не только голова, но еще его и совесть и сердце.
Ведь Бог доступнее для совести и сердца, чем для ума!
Отрицание Бога это отрицание уверенности, которую мы имеем в нашем духе.
Высокоодаренный  физик Лихтенберг так
определяет. Это заблуждение в  предсказании:
«Наш мир станет ещё столь утонченным, что веровать в Бога станет столь же смешным, как сейчас веровать (около 100 лет тому назад) в призраков. И потом мир станет еще утонченнее: тогда мы только и будем веровать в привидения. «Мы сами станем как боги».
А Библия говорит: Сказал безумец в сердце своем: «нет Бога (Пс. 13:1).
В нас существует непосредственная уверенность в Боге. Мы совершенно не можем мыслить о мире, о самих себе, чтобы  с этим не соединилась мысль о Боге. Через всё видимое и преходящее наши мысли устремляются к высшему, невидимому и бесконечному…. Мы по необходимости  думаем о Боге. Сознание Бога  столь же существенный элемент нашего духа, как и миросознание и самосознание. Мысль о Боге – это внутренняя необходимость труда.
Мы носим свидетельство в нашей душе, мы не можем не знать Бога и не быть уверенными в Нём, — говорили апологеты первых веков. Можно, конечно же, отрицать эту уверенность в Боге, от которого все же нельзя освободиться. Но в таком случае можно только убедить себя не признавать того, чего человек не может не знать. Атеизм не является необходимостью мысли, а делом воли, и именно производное  ее. Основы, приводимые в пользу атеизма, служат обычно для того, чтобы прикрыть настоящие его мотивы. И так как часто атеисты не заходят дальше известного аргумента того индуса, который оспаривал перед миссионером  Бога лишь на основании того, что  Его не видит, на что последний  возразил ему, что  и он не видит также ума у него, индуса.
Вера в Бога не  наука, а добродетель. Ее уверенность происходит не из рефлексии, а существует раньше всякой рефлексии. Не разум убеждает  сердце, но само сердце убеждает разум, подобно тому, как в области нравственных истин где совесть убеждает собою разум. Уверенность в Боге живет в нашем сердце, и  также  в мыслях нашего разума.
«Ведь Бог хотел, – говорил Паскаль, — чтобы божественные истины входили не через разум в сердце, а через сердце в разум, потому что человеческие дела нужно познавать, чтобы их лю6ить, а божественные нужно любить, чтобы познавать их…»
Существование Бога доказывает окружающая  природа. «Небеса проповедуют славу Божию, и о делах рук Его вещает твердь. День дню передает речь, и ночь ночи открывает знание. Нет языка и нет наречия, где не слышался бы голос их» (Пс. 18:2-4).
Эта мысль проходит сквозь все Писание и находят живой отголосок внутри нас. Природа поневоле пробуждает в нас предчувствие бесконечного…
Я никогда не бываю в лесу без мысли о том, кто же, однако, дает силу роста деревьям, и затем, чтобы издали и вблизи у меня не являлось ощущение чего-то невидимого, и я готов держать пари, что тогда я именно думаю о Боге, потому что при этом меня пронизывает глубокое и радостное благоговение.
Влияние Бога обнимает нас везде.” В нём мы живём, движемся и существуем”. Как можно избавиться от этого влияния? «Куда я пойду от Духа Твоего, и от лица Твоего куда я убегу?» (Пс. 138:7).
Как на лице человека находит для себя видимое выражение невидимая душа, таки природа, будучи как бы лицом Бога, проявляет на себе живущий в Нем сокровенный дух.
Природа как бы есть писание состоящее из одних согласных. Мы должны сами внести в него гласные, чтобы иметь возможность прочитать это писание… Во всех предметах сокрыта своего рода тайна. Они и побуждают нас открыть этy тайну. А последняя тайна- это Бог. Но чтобы найти Бога надо искать Его, а чтобы искать Его, нужно познавать Его; и чтоб познавать Его, нужно Его любить.
Те, кто не хотят ничего знать о Боге, не видят Его также и в природе, и для них она скорее дает лишь повод для сомнений.
Прежде всего о Боге нам возвещает само существование мира. Мир существует, — следовательно, также должен существовать и виновник мира.
Все окружающие  предметы выводят нас за пределы самих себя; ни один не дает возможности остановиться на нем; все это только указатель, который указывает нам на нечто более отдаленное и, выводя за границы природы, указывает на сверхъестественное, которое мы находим за пределами мира и куда нас приводит сам мир, — есть Бог,  личная Сила мира.
Бл. Августин в одном  месте своей «Исповеди» пишет:
«Я спрашивал землю, и она сказала: это не я; и все, что в ней признало тоже самое. Я спрашивал море, и бездны, и все, что там пресмыкается и живет, и они отвечали: мы не Бог твой, ищи выше. Я спрашивал бушующие ветры, и весь воздух со всеми обитателями отвечали мне: мы не Бог. Я спрашивал небо, солнце, луну и звезды, и они сказали мне: и мы тоже не Бог, которого ты ищешь. И я сказал всему, что окружает меня: вы мне сказали о моем Боге, что вы не есть Он, так расскажите же мне о Нём! И они все громким голосом воскликнули:”ОН СОТВОРИЛ НАС!”
Все предметы имеют свой особый язык, и мы можем понимать его. Их язык и есть свидетельство о  Творце.
История народов также доказывает существование Бога. Но у нас нет надобности погружаться в море истории и исследовать ее загадки, чтобы найти Бога. В своей собственной жизни каждый может находить руководящую, властвующую и попечительную руку Бога, если только мы откроем глаза, если только мы 6удем верить тому, что испытываем и видим, и как часто испытываем к нашему глубочайшему стыду! Опыт каждого несомненно покажет, что Бог руководит каждое отдельное лицо, и ведет его именно таким образом, как это ему нужно.
Находя таким образом Бога в мире, в его Существовании, его порядке, его истории, мы затем находим Его также и в нашем собственном духе, если повинуемся Его воле.
Почему мы можем найти Бога в нашем собственном духе, в наших духовных качествах и в наших умственных способностях, отличавшихся от всех животных? На этот вопрос ответит первая глава книги Бытия, стих 27-й:
«И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его…»
Кто не знает Бога, тот не знает и самого себя!
2.Историческая действительность ЛИЧНОСТИ ИИСУСА ХРИСТА
То, что так сильно увлекает нас в Евангелии, это историческая действительность личности Иисуса Христа.
Ренан убедился, что сила истории слишком велика для того, чтобы можно было ее превращать в мифы, как это делал Штраус. Его книга в этом отношении представляет собою шаг назад, по сравнению со Штраусом. Он отдает дань исторической действительности.
Философский дух немца, Штрауса, мог ограничиваться абстракциями и идеями, а более реальный дух француза (Ренана) требовал исторических фактов. Он справедливо говорил, что тому необычайному действию, которое оказывал Иисус, должна соответствовать причина, заключающаяся в его личности, что Иисус не может быть вымышленным, что евангельская история должна представлять собою действительность.
Иисус в его воззрении — «человек необычайных размеров». Но он старался уклониться от признаний, которых не мог сделать в связи со своим общим  натуралистическим мировоззрением. Он прибегает к красивыми высокопарным словам, чтобы только избежать одного слова, а именно, что ЛИЧНОСТЬ ИИСУСА ЕСТЬ ЧУДО и существенное зерно Его истории- сверхъестественное.
Ведь сверхъестественное бытие и чудо он отрицает, так как вообще не признает никакого реального мира за пределами этого конечного мира, и никакого свободного Бога, равно как не признает и личного бессмертия. Между тем существенную часть жизни Христа составляют чудеса. Тогда он скорее готов объявить их за обман, чем признать, что мы имеем дело со сверхъестественными силами…
Обратимся к первоисточникам, Евангелиям, чтобы рассмотреть, как они представляют нам личность Иисуса Христа. Прежде скажем немного о самых Евангелиях вообще.
Сам Христос не составлял и не оставил после Себя никаких писаний. Он не был философом или основателем религии в обыденном смысле этого слова. Его личность и Его дела — вот Его писания, которыe Он величавыми чертами запечатлел в истории человечества; и влияние Его Духа на наши сердца —вот писание, которое Он ежедневно еще и до сих пор пишет в нас неизгладимыми чертами. Но Его ученики составили и книги, из которых мы ближе с Ним знакомимся, и благодаря которым сохранилось и поддерживалось свидетельство о Нем, распространяющееся со дня Пятидесятницы по всему миру.
Правда, мы могли бы быть уверены в Иисусе, даже если бы не имели Евангелий. Сама Церковь, ее существование было бы нашим Евангелием. И мы могли бы узнать о главных событиях из Его жизни, даже если бы и устное предание в отдельных частях и оказалось бы колеблющимся и неточным. Неуверенность в подробностях не подорвала бы уверенности в главнейших фактах и в целом.
Даже если 6ы мы ничего не читали, к примеру, о Наполеоне I, то и тогда все-таки существенное могли бы, знать о нем. Даже если 6ы о нем совсем ничего не было написано, то все-таки главные факты его жизни были бы несомненными, и как они существуют теперь, так могли 6ы существовать и целые столетия спустя. А между тем, что такое впечатление, произведенное Наполеоном на умы людей, по сравнению с тем памятником, который воздвиг Иисус в сердцах человеческих! И что такое дела, оставленные первым, в сравнении с делом, совершенным Спасителем мира!
Но обратимся к вопросу о личности Иисуса Христа. Наиболее характерной чертой евангелия является то, что в нем повсюду выступает личность Иисуса Христа. Тут невозможно остановиться даже на учении Христа, а повсюду перед нами является Сам Христос, образ которого выступает во всем, о чем Он говорит. Именно Он и придает своим словам ту своеобразную прелесть, ту чудесную смесь строгой возвышенности и увлекающей любвеобильности, благодаря которым они становятся столь непреодолимы.
От Самого Иисуса исходит то дыхание, которое распространяется на Его слова и делает их словами жизни. Во всем, что Он говорит и делает, перед нами выступает личность самого Христа, которая находится в центре  Евангелий…
Хотя тайна всей Его жизни, Его смерти и страдания раскрывается через тайну Его личности, — мы уделим больше места Его словам, открывающим Его силу и власть. Его учение шло рядом с чудесами. Чудеса были лишь иллюстрациями к Его учению, а Его учение было пояснением Его дел.
Обратимся же к Его учению. Однажды, когда верховный совет отправил своих служителей, чтобы взять Иисуса и привести на суд, то те вернулись назад, не выполнив своего дела, с заявлением: «Никогда человек не говорил так, как этот человек» (Иоан. 7:46). То же самое можем сказать и мы, причем во все времена.
Девятнадцать веков пронеслось над землею с того времени, как учил Христос, и мировоззрение людей круто изменилось, но его слово сохранило его прежнюю, вечно свежую силу и власть над душами. Не нужно учёной подготовки, не нужно никакой степени образования для того, чтобы понимать это и испытывать на себе его. Оно для всех, 6ез различия, одинаково понятно и одинаково сильно.
В чем же заключена эта своеобразная сила Его слова?
Тайна его действенности заключается не в отдельных свойствах Его речи. Христос отнюдь не был каким-нибудь оратором, поэтом, философом и т. п. Приводит в восторг не поэтическая украшение речи, поражает не остроумный оборот, возбуждает удивление не умозрительное мышление, — в Его речи нет ничего такого.
Нет ничего проще, как те речи, которые Он говорил, и в подтверждении этого достаточно указать на Его Нагорную проповедь, на Его притчи о царстве Божьем, а также на Его первосвященническую молитву. Нельзя еще говорить проще, чем говорил Иисус. Но в том то и заключалась сама причина Его необыкновенного влияния, что Он величайшие истины изрекал в самых простых словах, так что, как говорит Паскаль, что Они Сам бы не сознавал, какие Он изрекал истины, если бы в то же время не изрекал их с такой ясностью, уверенностью и сознанием, что Он вполне знает, о чём говорит, выражая величайшие и возвышенные истины тем простейшим языком. Тут сразу понятно, что мир вечной истины есть Его родина, и в ней постоянно движутся Его мысли.
Иисус говорит о Боге и Его отношении к Нему, о сверхъестественном мире духов, о мире 6удушего и о будущей жизни людей, о царстве Божьем, его сущности и его истории, о высших нравственных истинах и о высших задачах человека, — одним словом: о всех наивысших вопросах и проблемах человечества так просто и ясно, что 6ез всякого напряжения Своего духа, без всякого выпячивания Своего знания, или даже без той скучной особенности, с которой разъясняются истины в новейшее время, как 6удто бы все это было для Него самопонятным и вполне естественным.
Из всего этого легко сделать вывод, что высочайшие истины вполне соответствуют Его природе, что Он не просто учитель истины, а Он Сам есть источник истины, имеет истину в Самом Себе, как Свою сущность, и может сказать: «Я есмь истина».
Такое именно впечатление мы выносим из Его слов. Мы слышим в Них голос истины. Поэтому они и производили такое влияние на умы людей во все времена.
Когда однажды Наполеон, будучи на острове СВ. Елены, заговорил о великих мужах прошлого времени и стал сравнивать их с собою, вдруг обратился к одному из своих собеседников с вопросом:
-Можешь ли ты сказать мне, кто такой был Иисус Христос? – И когда собеседник сознался, что он не имел случая поразмышлять над этим, то Наполеон продолжал:
- Мне думается, я понимаю кое-что в людях, и скажу: все это были люди, как и я также человек, но с этим одним не может сравниться никто, потому что Христос был больше, чем человек.
Да, Наполеон прав, Иисус был не только Сыном Человеческим, но Он был также Сыном Божьим.
В заключение приклоним наш духовный слух к следующим словам Иисуса, Сына Божия:
«истинно, истинно говорю вам: всякий, делающий грех, есть раб греха… Итак если Сын освободит вас, то истинно свободны будете». (Иоан. 8).
3.ДОКАЗАТЕЛЬСТВО ИСТИННОСТИ ХРИСТИАНСТВА.
Чем Христианство доказывает, что оно действительно есть откровение и что оно есть истина?
В пользу его прежде всего выступают различные свидетели христианской истины.
Мы имеем свидетельство апостолов, в посланиях которых веет дух правдивости. Они желали возвещать истину. Да и какой интерес мог будь у них для того, чтобы делать обратное? Ходящие во лжи, решительно не могли бы говорить так, как говорят они. У них мы видим дух трезвости. Они не представляли собою какой-нибудь толпы слепых сумасбродов и фанатиков. Это были люди, которые обладали здоровыми чувствами и здоровыми нервами.
Центральный пункт их свидетельства – это воскресение Иисуса Христа. Не существует такого факта в истории, который был бы засвидетельствован лучше, чем это великое событие.
Мы знаем, что ученики ничего Не ожидали меньше, чем именно ЭТОГО факта. Со смертью Иисуса они были безутешны, и потеряли всякую надежду. И они, получив известие о том, что Иисус воскрес, не могли, даже не хотели, тому верить.
- Некоторые женщины из наших изумили нас, – рассказывали два ученика, которые следовали в Еммаус, – они были рано у гроба, и не нашли тела Его, и пришед сказали, что они видели и явление ангелов, которые говорят, что Он жив. И пошли некоторые из наших ко гробу, и нашли так, как и говорили женщины, но Его не видели.
Так слабо они были расположены на основании свидетельства женщин увлекаться новыми надеждами. После этого они сделались еще более безутешнее. Только личное самозасвидетельствование Иисуса убедило их в совершении этого события. И для Христа оказалось необходимым совершать несколько раз осязательные явления для того, чтобы всех учеников, и среди них также  Фому, убедить в этом.
И не только отдельным ученикам, а и целым толпам являлся он, и наконец сразу пятистам человекам, из которых многие еще живы были, когда  Павел писал об этом в своем послании к Коринфянам (1 кор. 15:5-8), и подтверждал свое Свидетельство ссылаясь на этих лиц еще находившихся в живых. Тут, вероятно, прекращается всякая возможность для обмана, для галлюцинации, для болезненного видения и т.д.
Все апостолы едиными устами заявляют, что они были свидетели того, о чем говорят. «Что мы слышали, ЧТО мы видим нашими глазами, что мы созерцали и осязали нашими руками, то и возвещаем вам».
Все эти свидетельства Павел подтверждает своим собственным свидетельством. Ведь не что иное, как именно уверенность в воскресении Христа сделала из него, до того бывшим врагом Христа и гонителем верующих, ученика и апостола, и на пути ненависти к христианству заставила его найти в Иисусе Христе мир для своей души. Никакими ухищрениями толкований невозможно обойти этот факт, который слишком велик и обязателен. Нельзя сказать, что апостолу Павлу только казалось, что он видел Христа, потому что нс было ничего такого, к чему бы он был менее всего расположен.
При своем внутреннем настроении по отношению ко Иисусу, такое явление он легче всего мог 6ы объяснить себе обманом чувств. Но он преклонился пред этим явлением, вопреки своему внутреннему настроению.
При этом Павел отнюдь Не был мечтательной девочкой. Ни один еще человек Не совершил столь великого, как он.
Основание церкви на западе – это его дело, основанное на его обращении, на явлении Воскресшего. Можно ли серьезно утверждать, что благословеннейшее и величайшее перо всемирной истории основано на таком странном обмане?
Нет, если факт истории несомненен, а он именно так и есть, то несомненно также и воскресение Иисуса Христа.
Какое  ещё нужно доказательство, что Христос действительно Воскресший Спаситель?
Стоит только прочесть истории о мучениках, чтобы убедиться, что здесь не было ни фанатизма, ни гордой презрительности, а спокойнейшая уверенность, бодрая вера, которая как своею жизнью, так и смертью хочет прославить предмет глубочайшей любви сердец.
Да и не только мученики, а и вся церковь всех времен есть свидетельствования о Христе. Существование самой церкви Его заменяет для нас  все другие чудеса. И у нас есть еще один особый свидетель, дополняющий все указанные свидетельства и запечатлевающий их, именно свидетельство нашего внутреннего существа, совместное свидетельство нашей совести и Духа Христова. Это свидетельство именно самой истины, и выше всего то свидетельство, в котором заявляет о себе сама истина